С 27 января по 28 февраля 2026 года в Научном зале библиотеки проходит выставка, посвящённая памяти жертв Холокоста и Праведников народов мира. Приглашаем читателей познакомиться с экспозицией, а также принять участие в лекции известного публициста, переводчика и религиоведа Юрия Табака, которая пройдёт 16 февраля 2026 года в Научном зале с 18:30 до 20:30.
Участники «Православного Дела» во дворе дома на улице Лурмель. Париж, 1939 г. Слева направо: С.Б. Пиленко, Ю. Скобцов, А. Бабаджан, м. Мария, Г.П. Федотов, о. Дмитрий Клепинин, К.В. Мочульский (Фото из архива С.В. Медведевой (Париж), взято из открытых источников)
#14
#13
На выставке представлены истории людей, спасавших друзей, коллег и незнакомцев от фашизма. Зачастую с риском для собственной жизни. Одним из таких людей был отец Дмитрий Клепинин, святой и Праведник народов мира. Он погиб 9 февраля 1944 года в возрасте 39 лет от многочисленных издевательств, болезни и истощения в концлагере Дора.
#1
А до того, 8–9 февраля 1943 года, он, мученик и исповедник, причисленный к лику святых вместе с матерью Марией (Скобцовой), её сыном Юрием и «крещённым кровью» Ильёй Фондаминским в 2004 году, был арестован гестапо и отправлен этапом в лагеря сначала во Франции, а затем и в Германии.
В чём его обвиняли немцы, оккупировавшие летом 1940 года ставшую приютом многим гражданам России Францию?
#2
Ф. Т. Пьянов, Л. Н. Липеровский и глава парижских «Витязей» Н. Ф. Федоров — соратники о. Д. Клепинина по «Православному делу», основанному м. Марией (Скобцовой) в Париже в 1932 году.
Собственно, можно было обвинить в чём угодно — истинные причины ареста всё равно не так уж и важны в контексте оккупации… Но в данном конкретном случае обвинения немцев, что называется, «попали в точку»: ещё с начала нацистского засилья летом 1940 года, Клепинин принимал участие в деятельности Сопротивления, входил в Комитет помощи заключенным лагеря Руалье в Компьене, где находились многие русские эмигранты, вставшие на защиту своей новой страны или открыто выступившие против Третьего рейха.
#4
«14 июня 1940 года Париж был оккупирован. Работа м. Марии и «Православного дела» не только не прекратилась, а даже усилилась и расширилась. При немецкой администрации эта деятельность стала более опасной, а 22 июня 1941 года после нападения Германии на СССР, в Париже и окрестностях было арестовано больше тысячи русских эмигрантов. Все они были направлены в лагерь Компьень, в ста километрах от Парижа. Среди арестованных были и соратники м. Марии по «Православному делу» (…)
После этого при помощи И. А. Кривошеина был организован комитет, в который помимо м. Марии, Кривошеина и С. Ф. Штерна, вошли о. Димитрий Клепинин, С. В. Медведева и Р. С. Клячкина. На протяжении периода 1941-42 гг. комитетом были отправлены сотни посылок семьям заключенных и нуждающимся, французский Красный Крест предоставил для перевоза посылок грузовик. Самый опасный период для «Православного дела» наступил в 1942 году. С 7 июня во Франции вступил в силу указ гитлеровской канцелярии о необходимости всем евреям носить «желтую звезду Давида». Практически с июля месяца начались массовые аресты евреев. В доме на ул. Лурмель уже не хватало места для всех нуждающихся, а с возникновением новой проблемы — помощь евреям — работы только прибавилось. Кривошеин говорил, что «вопрос стоял уже не только о материальной помощи. Нужно было доставать для евреев поддельные документы, помогать им бежать в ещё не оккупированную зону Франции, укрывать их и устраивать детей, родители которых были уже арестованы».
Ксения Кривошеина, «…и вот я умерла» // «Новый журнал», Нью-Йорк, № 253, 2008
#3
А потом, в июле 1942 года по Парижу прокатились массовые аресты евреев, результатом которых стало то, что мать Мария и отец Дмитрий искали все возможные способы и формы спасения сынов и дочерей Израиля от неминуемых ареста и гибели. Священник крестил тех, кто просил его об этом, другим же выдавал ложные свидетельства о крещении. Сотни ложных свидетельств о крещении и о принадлежности к Покровскому приходу на улице Лурмель помогли спастись, уехать, избежать казни целым семьям.
В феврале 1943 года отец Дмитрий сам становится узником сначала лагеря в Руалье, а затем — подземного концлагеря Дора. Известный исследователь Русского Зарубежья, Протоиерей Сергий Гаккель писал: «Отца Димитрия допрашивали в продолжение целых четырёх часов. Он не стал оправдываться. Позже, на Лурмель, офицер гестапо Гофман рассказывал, как отцу Димитрию предлагали свободу при условии, что он впредь не будет помогать евреям. Он показал свой наперсный крест с изображением Распятия: «А этого Еврея вы знаете?» Ему ответили ударом по лицу. «Ваш поп сам себя погубил, — заметил Гофман, — он твердил, что если его освободят, он будет поступать так же, как и прежде»».
В феврале 1943 года отец Дмитрий сам становится узником сначала лагеря в Руалье, а затем — подземного концлагеря Дора. Известный исследователь Русского Зарубежья, Протоиерей Сергий Гаккель писал: «Отца Димитрия допрашивали в продолжение целых четырёх часов. Он не стал оправдываться. Позже, на Лурмель, офицер гестапо Гофман рассказывал, как отцу Димитрию предлагали свободу при условии, что он впредь не будет помогать евреям. Он показал свой наперсный крест с изображением Распятия: «А этого Еврея вы знаете?» Ему ответили ударом по лицу. «Ваш поп сам себя погубил, — заметил Гофман, — он твердил, что если его освободят, он будет поступать так же, как и прежде»».
Вот, собственно, и суть обвинений.
#5
Священномученик иерей Димитрий Клепинин (14.04.1904, Пятигорск — 8.02.1944, Бухенвальд)
Кто же такой, священномученик и Праведник народов мира Дмитрий Клепинин?
Уроженец лермонтовского Пятигорска, сын архитектора, подростком он покинул Россию вместе с родителями во время Гражданской войны, обосновался в Париже, был членом кружка православных студентов, основанного Н. М. Зерновым и М. В. Зерновой в Париже, в 1929 году окончил в Париже Свято-Сергиевский институт, а в 1937 году женился по любви на Тамаре Баймаковой и был рукоположен в священники.
#6
Интересный факт: когда он решился стать священником, будучи студентом богословского института, то начал искать себе невесту, но без особого успеха — слишком застенчивый, ему было сложно знакомиться с молодыми русскими девушками небольшого кружка парижских знакомых. Даже митрополит Евлогий (Георгиевский), духовный глава русских эмигрантов во Франции, презрев важность собственного сана, стал искать ему невесту. Конечно же, она нашлась, и замечательная, и в браке родились двое замечательных детей.
А в 1939 году молодому священнику поручили приход в 15-м округе Парижа, неоспоримым лидером которого была мать Мария (Скобцова), харизматичная, яркая, активная. Предыдущие настоятели не ладили с ней, а вот отец Дмитрий быстро нашёл общий язык и подружился. Оказалось, что своенравной была вовсе не мать Мария, а те священники, что назначались в приход до отца Дмитрия.
То, что случилось во время Второй мировой войны полностью отвечает вере и убеждениям Клепинина. Вот одна из дошедших до нас фраз священника:
#7
Если человек, застигнутый грозой, забежит в церковь, чтобы укрыться от неё, имею ли я право не впустить его?..
#9
Так и евреи, гонимые отовсюду, застигнутые грозой, или, вернее, чумой ХХ века, забежав на краткий миг в храм отца Дмитрия и матери Марии, находили там приют, помощь, спасение.
Характерно, что первый запрос с требованием предоставить список новокрещённых с 1940 года пришёл не из немецкой комендатуры или гестапо, а из православного епархиального управления. Тот, кто просил, — а это был не митрополит Евлогий, — был прекрасно осведомлён о деятельности отца Дмитрия по спасению еврейского населения Парижа.
Ответ отца Дмитрия был ясен и чёток: «…все те, которые, — независимо от внешних побуждений, — приняли у меня крещение, тем самым являются моими духовными детьми и находятся под моей прямой опекой. Ваш запрос мог быть вызван исключительно давлением извне и продиктован Вам по соображениям полицейского характера. Ввиду этого я вынужден отказаться дать запрашиваемые сведения».
#8
Отец Дмитрий Клепинин с дочерью Еленой и женой Тамарой, Париж, 1940 год
Попав в лагерь Руалье, Клепинин напишет жене перед отправкой в Дору:
«Нас неожиданно назначили к отправке в Германию. У меня полное сознание совершающейся воли Божией и начала нового церковного послушания. … Утешь меня своей бодростью. В этом весь залог моего настоящего благополучия, ибо я ко всему готов, кроме вашего страдания и печали … С нами Христос, всё окружающее так неважно по сравнению с Его к нам любовию…».
В лагере смерти Дора, на подземных заводах проекта ФАУ, отец Дмитрий отказался от нашивки, указывавшей, что он из Франции, заменив её на нашивку советских военнопленных: с советскими гражданами обращались ещё хуже, а он действительно хотел всецело разделить страдания своего народа. До последнего дня он делился, чем мог.
#11
«Перед смертью отец Дмитрий в грязном арестантском халате, бритый наголо, в руке держал открытку, в первый раз выданную для писания близким. Он писать уже сам не мог, но если бы и писал, то только выразил бы свою горячую любовь своей жене, своим маленьким детям (мальчику и девочке). Как ни горячо он их любил, всё же свой путь гибели он избрал по глубокой Вере, любовно и добровольно. Ибо в этом и был его Крест, заповеданный Христом…»
Фёдор Пьянов
#10
Отец Дмитрий не оставил после себя никаких трудов, только несколько писем. Книга «Жизнь и житие священника Димитрия Клепинина, 1904-1944», изданная в 2004 году к моменту канонизации, — единственное, где сохранились его слова, обрывки писем, проповедей…
Карьеры в церковной иерархии он тоже не сделал. Правду сказать, он к этому и не стремился. В день прославления парижских православных мучеников, 1 мая 2004 года, в Александро-Невском соборе на улице Дарю, католический архиепископ Парижа, кардинал Жан-Мари Люстиже, еврей, спасённый в годы Холокоста, призвал паству молиться за православного мученика Дмитрия так же, как за святых и покровителей Франции.
#12
Автор публикации: Владимир Фролов
Фотоматериалы взяты из открытых источников
12
Центр междисциплинарных исследований