Сохрани мою речь навсегда: поэт-загадка Осип Мандельштам

13 мая 2022
#1
Библиотека ученого Вяч. Вс. Иванова хранит немалое количество книг об одном из наиболее загадочных и ярких русских поэтов ХХ века — Осипе Мандельштаме
#12
Лев Бруни. Портрет Осипа Мандельштама. 1915-1916
Наиболее последовательно прослеживающийся мотив в работах о поэте — попытка разгадать его личность и творчество, дешифровать, найти к нему ключи. 

Ряд авторов, книги которых мы включили в подборку, представляют и разрабатывают собственные методы-ключи для того, чтобы раскрыть текст Мандельштама, потому мы включаем в подборку биографические исследования, воспоминания о поэте его современников, литературоведческие и лингвистические исследования, а также свободные очерки о поэзии Мандельштама.
#13

«Осип и Надежда Мандельштамы в рассказах современников»

#2
Книга позволяет посмотреть на Осипа Мандельштама и его жену, Надежду Мандельштам, не глазами исследователей, но глазами знавших их людей и таким образом проникнуть в личную историю, что порой может быть гораздо важнее для понимания творческого наследия поэта. Стихотворения всегда вырастают из человека, сама личность которого порой может представлять творческий акт, который в своем излиянии превращается в книги, картины, музыку и т. д. Именно поэтому так важно «постоять рядом» с Мандельштамом, в чем нам помогают личные свидетельства истории.

В книге представлено большое количество воспоминаний современников четы Мандельштамов: среди них Виктор Шкловский, Наталья Штемпель, Михаил Зенкевич и другие. Стоит отметить и собранные в книге документы и письма Н. Я. Мандельштам: хотя мы можем догадываться, что «нельзя читать чужие письма», именно эти письма читать можно и нужно.
#15

«Жизнь Осипа Мандельштама. Документальное повествование», О. А. Лекманов 

#3
И все же не всем воспоминаниям можно верить — они написаны людьми, а люди довольно часто руководимы личными мотивами, а не «стремлением к истине». Книга Олега Лекманова носит подзаголовок «документальное повествование», выражая собой основную задачу биографического исследования — «по возможности вылущить события биографии поэта из той эмоционально-оценочной шелухи, в которую их обычно облекали мемуаристы». Лекманов ставит проблему восстановления биографии интересующего его поэта, выявляя некоторые противоречия в «показаниях» различных свидетелей. 
#16
Насколько можно верить, казалось бы, самому близкому к поэту свидетелю — Надежде Мандельштам, его жене, не опровергает ли она некоторые факты его жизни, представленные в воспоминаниях других свидетелей, с целью избавить поэта от образа «чудака»? Так, мы имеем дело с довольно серьезной и, кажется, неразрешимой проблемой достоверности биографических фактов о Мандельштаме и задаемся вопросом, не стали ли они фактами литературными. Лекманов предпринимает попытку добиться «документальной» достоверности. По ходу его повествования стихотворения Мандельштама могут открыться нам с новой стороны.
#17

«Заложник вечности. Случай Мандельштама», Б. М. Сарнов 

#4
Поэт как мыслитель и вольный голос вечности неизбежно взаимодействует с голосом времени в лице государства. Голос же Мандельштама прошел в этом отношении интересный путь — от стихотворения «Мы живем, под собою не чуя страны», за которое Мандельштам был арестован, до «Оды» Сталину. Этот биографический и творческий виток в жизни поэта особо интересует исследователя. Так, Сарнов представляет нам извечную тему — отношения художника (в нашем случае — поэта) и государства. Однако случай Мандельштама немного не соответствует традиционной модели таких отношений. В нем мы имеем дело с совершенно особой формой власти и совершенно особой фигурой поэта.

Стоит отметить, что в нашей подборке есть две книги, предметом исследования которых являются непременно сложные отношения Мандельштама с властью. Сарнов обращает свое внимание прежде всего на жизнь Мандельштама, словно пытаясь проникнуть в извилины души поэта и найти в них разгадку случившегося. Более того, Сарнов встраивает Мандельштама в ряд других преследовавшихся поэтов и писателей, оказавшихся вместе с ним заложниками и вечности, и времени.
#18

«Образ Сталина в стихах и прозе Мандельштама: попытка внимательного чтения» (с картинками), Д. Г. Лахути 

#5
Книга Лахути также посвящена особым отношениям Мандельштама с главным голосом времени — голосом Сталина — и пытается проследить путь Мандельштама от явного осуждения вождя до, казалось бы, оды ему. Лахути выделяет материалом своего исследования стихотворения и фрагменты прозаических произведений, в которых фигура Сталина либо явлена нам открыто или завуалировано, либо в которых косвенно присутствует Сталин — или как отображение советской действительности 1930-х годов, или как порождающий стихотворения образ (по выражению автора — «затравка»). 
#19
Основными же постулатами своего исследования автор, соглашаясь с М. Л. Гаспаровым, провозглашает, во-первых, рассмотрение произведений Мандельштама «в прямом смысле», а, во-вторых, интерес не к тому, «что Мандельштам хотел сказать в своих стихах», но к тому, «что он сказал (написал)». Эта последняя довольно важная установка позволяет видеть склонность автора к созданию «научного», «прямого» и почти документального материала.

Лахути проделывает детальную, построчную работу с текстом с целью истолковать «в прямом смысле» чуть ли не каждое слово и выражение рассматриваемого произведения (особенно это проявляется на примере «Оды», которая является наиболее притягательным материалом исследования для автора). Тем самым он демонстрирует вынесенное в заглавие «внимательное чтение», которому действительно стоит поучиться. Эта книга прекрасным образом представляет совмещение исследования биографического и литературоведческого. 
#20

«Мир, пространство, время к поэзии Осипа Мандельштама», Л. Г. Панова 

#6
Каждый исследователь старается подобрать свой ключ к поэзии Мандельштама. Для Пановой этот ключ — язык. Автор книги провозглашает своей целью «выжать сок» из поэтических образов Мандельштама, реконструировав таким образом «картину мира» поэта. Наиболее эффективным, по мнению Л. Г. Пановой, в этом отношении является лингвостатистический подход, обеспечивающий наибольшую обширность выборки и объективность анализа представлений выбранного поэта. Состоит он в том, чтобы пробраться через анализ поэтического языка Мандельштама (его лексику и грамматику). 
#21
Этот анализ осуществляется с помощью распределения в соответствии с определенными категориями (в данной книге это категории «времени», «пространства» и «мира») авторских лексем и дальнейшего их статистического учета. Более того, анализ первичных уровней поэтического языка — слов и грамматических конструкций — будто позволяет пройти путь формирования поэтической картины мира автора с низших ступеней и таким образом ответить на главный филологический вопрос: как сделан текст. Наконец, последний этап — применение полученных данных к определенному мандельштамовскому тексту,  «реинтерпретация текста». Автор книги для этого выбирает стихотворение «Нашедший подкову».

Описанный подход к мандельштамовскому тексту призван, по мнению автора, заполнить некоторые лакуны в исследовательском собрании творчества поэта, более того, даже переоткрыть Мандельштама. Дело в том, что привычный подход к мандельштамовскому тексту — интертекстуальный, то есть ориентированный на поиск связей с другими художественными текстами. С одной стороны, это обусловлено спецификой Мандельштама как поэта, использовавшего заимствования и отсылки, с другой стороны, следуя исключительно такому подходу, мы можем упускать то уникальное, что делает Мандельштама Мандельштамом — его «картину мира». Именно ее старается воспроизвести автор книги, следуя за творением языка и вырастающими из него образами Мандельштама.
#22

«Миры и столкновения Осипа Мандельштама», Г. Г. Амелин, В. Я. Мордерер 

#7
Книга особо отмечена предисловием Пятигорского, в котором он предлагает довольно любопытную классификацию исследователей в их соотнесенности с историческим временем и отношению к нему.  Он причисляет авторов книги к направлению так называемого «филологического интуитивизма», черты которого сам и выделяет — «виртуальность истории, выбор смыслов и дистанцирование».

Амелин и Мордерер демонстрируют не совсем традиционное и «научное» исследование поэтики Мандельштама, но их целью является понимание поэта, которое не сводится к набору методов и инструментов анализа поэтического текста. 
#23
«Понимание не способ познания, а способ бытия», — именно бытие по Мандельштаму ищется авторами. Констатируя отсутствие линейного повествования у Мандельштама в принципе, авторы книги следуют за нетипичностью поэтической мысли и ее воплощения и словно смотрят вглубь.

Наиболее интересный момент в их подходе — заведомое отрицание возможности представления модели поэтического, к которой так часто стремятся исследователи. Амелин и Мордерер провозглашают невозможность представления и возможность понимания: при попытке представить модель поэтического текста мы уничтожаем уникальность авторского мира, делая этот мир своим посредством представления, потому исключительно понимание является попыткой проникнуть в текст, побыть в нем гостем и наблюдателем, а не представить его сообразно своей мысли. Так, в книге нам явлена очень трепетная и осторожная попытка интерпретации Мандельштама, основанная прежде всего на понимании, а не исследовании.
#24

«Три догадки о стихах Осипа Мандельштама», Ф. Б. Успенский

#8
Субъективная интерпретация творчества Мандельштама может быть еще одним ключом к поэту. Три «догадки» о стихотворениях Мандельштама — собрание трех очерков Ф. Б. Успенского. В наибольшей степени интенция автора выражена в слове «догадка»: это попытка взглянуть на поэзию Мандельштама вне строк, ставших уже классическими и в некотором роде даже энциклопедическими, и эта попытка имеет характер субъективный и интуитивный.

Автор рассматривает отдельные строки и образы мандельштамовской поэзии, прибегая к трем стихотворениям — «Дайте Тютчеву стрекозу…», «Возможна ли женщине мертвой хвала…» и «Бежит волна волной волне хребет ломая…». В первом очерке наше внимание направлено на строки «Дайте Тютчеву стрекозу — // Догадайтесь, почему…». 
#25
Именно попыткой ответить на мандельштамовскую загадку и «догадаться, почему» является книга Успенского.
#26

«Квантовые смыслы Осипа Мандельштама: семантика взрыва и аппарат иноязычных интерференций», Л. Р. Городецкий 

#9
«Догадаться, почему» пытается автор и последней книги нашей подборки: Городецкий называет стихи Мандельштама ««догадайся, почему“-текстами». Мы уже пробовали «догадаться, почему» и сталкиваемся с еще одним автором, который видит в стихотворениях Мандельштама загадку и даже вызов поэта, в ответ на который формируется особая задача исследователя — найти отмычку к зашифрованному тексту. Поиском такой отмычки занимается и Городецкий — своим ключом к тексту Мандельштама он считает «квантовый дискурс», отсылая к самому Мандельштаму: «Дант может быть понят лишь при помощи теории квант». Почему — загадка, разгадку которой автор демонстрирует на протяжении всей книги.

Городецкий предпринимает попытку освоить язык Мандельштама и созданный этим языком мир, и далее — наложить вскрытую структуру языка непосредственно на мандельштамовский текст. Уникальным является и Приложение книги — внушительный список иноязычных интерференций в тексте Мандельштама, которые помогают пролить свет на «темные места» стихотворений поэта.
#10
Все книги из данной подборки находятся в открытом доступе на полках Научного зала имени Вяч. Вс. Иванова в часы работы Библиотеки иностранной литературы.

Подборку подготовила Ангелина Акимова.
87
Центр междисциплинарных исследований
Поделиться
Будь в курсе всех мероприятий!
Подписаться на рассылку
Присоединяйтесь
Дружите с Иностранкой
Шрифт
А
А
А
Цвет
Ц
Ц
Ц
Графика
Г
Г
Г