Буддизм, дон Хуан, «Махабхарата» и принципы эпического театра: взгляд режиссёра

Второй момент, почему я считаю, что эта книга главная в череде произведений Кастанеды. В начале путешествия герой думал, что он отправился исследовать некоторый опыт, а потом признаётся, что всё оказалось по-другому. На самом деле это не он исследует, а Дон Хуан его обучает магии древних толтеков. Это принципиальный переворот в сознании. Центр восприятия смещается с твоих мыслей на то, что происходит в реальности. Это намерение ведёт тебя в каком-то определённом направлении, а ты просто ему следуешь. Думаешь, ты имеешь власть, да? На самом деле, ты просто оказываешься там, где должен оказаться.
Ещё одна серьёзная тема этой книги — чувство собственной важности, которое постоянно приходится преодолевать, осознавать. Когда ты понимаешь, что оно у тебя есть, это чувство перестаёт тобой руководить.

Мы живём в мире эгоцентричном, где у каждого есть чувство собственной важности. Оно вроде бы должно помогать, но работает абсолютно в другую сторону и, фактически, мешает реализоваться. Мы придаём себе слишком много значения.

Он хотел создавать театр очень высокого художественного уровня, но при этом понятный любому человеку. Идея самая что ни на есть социалистическая. Театр, доступный каждому, не относящийся к элитарному искусству. Именно эту его концепцию я и реализую, в творческом смысле.

В одном интервью даже написали, что я считаю своим кредо его «театр для людей». Эта философия для меня — отправная точка в работе.

Эпос, как правило, повествовал о жизни богов и героев, а в жизни богов и героев не бывает ничего второстепенного. А мы привыкли выделять главное и второстепенное.

Этот принцип даёт очень мощный ключ к театральному языку, когда ты держишь внимание зрителя постоянно и не отпускаешь, выводя сцену, которая говорит: «Ну, а здесь не важно, здесь можно расслабиться». Нет, важно всё. От начала и до конца. Важна любая подробность. Это диаметрально меняет взгляд на театральный язык и вообще искусство.

Ещё есть идеологическая составляющая. Для Брехта было принципиально, чтобы каждый актёр знал, для чего и почему он выходит сегодня на сцену, что он хочет сказать, какой вопрос хочет задать залу. Чтобы зритель ушёл с какой-то мыслью. Осознанное присутствие актёра не как персонажа, а как личности, меня с Брехтом очень роднит. Я вообще работаю больше по его канонам, чем по идеям Станиславского.

Брехту принадлежит высказывание: «У эпох без больших целей нет и большого искусства». Лично я для себя ставлю целью осознанность. Осознанные люди на сцене дают большую вероятность того, что в зале будет больше осознанных людей.
Для меня важно, чтобы зритель задавал себе вопросы. И чтобы театр не давал ответов и тем более их не навязывал. Я категорический противник любой идеологии или пропаганды в театре. Театр — это пространство, где люди размышляют. Его миссия — заставить зрителя думать.