Приглашаем вас в захватывающее путешествие по миру одного из самых ярких и самобытных режиссёров современности — Педро Альмодовара!
Есть ли человек, не знакомый с творчеством главного нарушителя спокойствия испанского кинематографа и не попавший под его обаяние? Мы можем попытаться понять природу этого обаяния: летописец Испании на сломе эпох, для которого размышления о свободе во всех ее проявлениях стали не мимолетной прихотью, а этической (и эстетической — всем знаком его фирменный яркий стиль) константой, постепенно вышел из лабиринта экзотических страстей на общечеловеческие темы. Но возможно, секрет в том, что на первый план в его фильмах всегда выходят сами люди с их очень разными — от мелких житейских до экзистенциальных — проблемами. С особенным теплом и пониманием режиссер относится к маргинальным персонажам, и еще все любят его за то, что он создал выдающуюся галерею женских образов, это целый хор ослепительных, темпераментных, эксцентричных и экстравагантных героинь, каждая из которых обладает неповторимым голосом.
Его картины зачастую совмещают личную боль, вечные философские вопросы, простые бытовые трудности и тонкие аллюзии на историю страны, а с формальной точки зрения — мелодраму, комедию (особенно черную), трагедию, фарс, философские размышления и инъекции всех остальных видов искусства. Притягательность Альмодовара состоит в том числе в тесной связи с национальным менталитетом — мы чувствуем и дыхание фольклора, и влияние барокко, и театра Валье-Инклана и фильмов Бунюэля, и поп-культуры. Невероятно увлекательно наблюдать, как режиссер — играя с тем, как он показывает зрителю сам процесс творчества, — вступает в диалог с другими видами искусства, прививая своим фильмам литературные, музыкальные, театральные, ТВ, кино- и рекламные фрагменты, которые перекрещиваются и налагаются, вступают в сложные отношения, в ином контексте обретают другие смыслы и в итоге дают начало новой жизни.
Есть ли человек, не знакомый с творчеством главного нарушителя спокойствия испанского кинематографа и не попавший под его обаяние? Мы можем попытаться понять природу этого обаяния: летописец Испании на сломе эпох, для которого размышления о свободе во всех ее проявлениях стали не мимолетной прихотью, а этической (и эстетической — всем знаком его фирменный яркий стиль) константой, постепенно вышел из лабиринта экзотических страстей на общечеловеческие темы. Но возможно, секрет в том, что на первый план в его фильмах всегда выходят сами люди с их очень разными — от мелких житейских до экзистенциальных — проблемами. С особенным теплом и пониманием режиссер относится к маргинальным персонажам, и еще все любят его за то, что он создал выдающуюся галерею женских образов, это целый хор ослепительных, темпераментных, эксцентричных и экстравагантных героинь, каждая из которых обладает неповторимым голосом.
Его картины зачастую совмещают личную боль, вечные философские вопросы, простые бытовые трудности и тонкие аллюзии на историю страны, а с формальной точки зрения — мелодраму, комедию (особенно черную), трагедию, фарс, философские размышления и инъекции всех остальных видов искусства. Притягательность Альмодовара состоит в том числе в тесной связи с национальным менталитетом — мы чувствуем и дыхание фольклора, и влияние барокко, и театра Валье-Инклана и фильмов Бунюэля, и поп-культуры. Невероятно увлекательно наблюдать, как режиссер — играя с тем, как он показывает зрителю сам процесс творчества, — вступает в диалог с другими видами искусства, прививая своим фильмам литературные, музыкальные, театральные, ТВ, кино- и рекламные фрагменты, которые перекрещиваются и налагаются, вступают в сложные отношения, в ином контексте обретают другие смыслы и в итоге дают начало новой жизни.
